|
«Театральный перекресток» - это клуб любителей театра, место встречи театралов и профессионалов. Возраст значения не имеет! Как создается целостность спектакля, что в конечном итоге влияет на наше эмоциональное, интеллектуальное, душевное восприятие? Клуб «Театральный перекресток» для всех тех, кто хочет в этом разобраться. «Театральный перекресток» - это встречи зрителей и создателей спектаклей, в результате которых мы попытаемся узнать о театре что-то новое… |
|
Спе
ктакль «Саломея» по пьесе Оскара Уайльда в переводе Константина Бальмонта (режиссер Искандер САКАЕВ, сценограф Борис ШЛЯМИН) не такой простой для первого обсуждения в этом сезоне в рамках клуба «Театральный перекресток». Символический, пластический (жанр определен как пластическая драма). Тем не менее мы рискнули!
ктакль «Саломея» по пьесе Оскара Уайльда в переводе Константина Бальмонта (режиссер Искандер САКАЕВ, сценограф Борис ШЛЯМИН) не такой простой для первого обсуждения в этом сезоне в рамках клуба «Театральный перекресток». Символический, пластический (жанр определен как пластическая драма). Тем не менее мы рискнули!
Несмотря на то, что впечатления театралов самые разные: от восторгов до полного неприятия, - мы попытались с участниками Клуба (а среди них не только студенты нижегородских вузов, но и люди достаточно взрослые с большим зрительским опытом) взглянуть на спектакль «Саломея» через сценографию.
Александра:
- Большинством спектаклей нас хотят рассмешить. Рассказать, как все здорово. Смейтесь! Все будет прекрасно. Этот спектакль иной. Он заставляет задуматься, осознать себя и мир окружающий. Интересоваться тем, что происходит вокруг, задуматься.
У меня лично на протяжении спектакля несколько раз менялось отношение к самим персонажам… Я не могу воскликнуть: вау! Я думаю. После прочтения пьесы главную героиню воспринимала иначе. А тут – взрыв эмоций! Было непривычно…
Сергей: 
- В моем представлении Саломея (Маргарита Баголей) тоже была несколько иная. Саломея не знает, что такое любовь. Не понимает, как любить. Проявления ее любви были на примитивном уровне. Но чувства - на самом высоком… Мне так показалось…
Пророк Иоканаан (Юрий Котов) был неправ. Он настолько фанатичен в своей вере, что отчасти спровоцировал случившееся. И, кажется, он тоже был в нее влюблен.
Спектакль о попытке выразить свою любовь. Представим себе необитаемый остров, где ни разу не было любви, и Саломея - Робинзон Крузо…
Для меня спектакль и о прощении и наказании…
Татьяна:
- Все персонажи действуют во благо лишь своих желаний. Они все эгоисты. И Ирод (Сергей Кабайло), и Саломея, и Иродиада (Елена Туркова). Именно ради своих желаний они готовы лишать жизней других людей. Спектакль об эгоизме.
Валерий Перов:
- Я увидел задник со знакомой мне картиной Обри Бердслея. Такая вырванная страничка из хорошего сборника.
Но дальше занавес стал передвигаться нал головами действующих лиц… Некоторые персонажи в это время ощущали звук крыльев… Потом занавес стал действовать как ветер и т.д. Интересно, когда он упал. Фактически - обрушилось небо, а не только ангелы.
Марина Печекладова: 
- Как дизайнеру мне было любопытно цветовое решение спектакля. Присутствуют три цвета – белый, черный, красный. Я подумала про себя: сейчас я посмотрю, как работают эти три классических цвета. Но нет. Увлеклась. Спектакль меня захватил. И, тем не менее, я возвращалась к цветовому решению. Цвета здесь настолько выразительны, точны. И передают очень многое. Безусловно, помогают понять смысл постановки, его философию.
Мне показалось, что в спектакле все продумано до мелочей. Все персонажи с гладкими прическами. И лишь Саломее позволено быть с гривой длинных волос. Это тоже символично. Чувственно. Ведет она себя как шаловливая девочка. На нее свалилась такая страсть, а что с ней делать – ей никто не может подсказать. Она не знает, как себя вести в этом мире со своими чувствами и желаниями. Находишь отчасти и свои черты. То любишь ее, то сочувствуешь, то ненавидишь. Сама я могу себе это объяснить… Но Саломея напомнила мне мою дочь… А у Саломеи еще и такой отчим. Вообще спектакль про нашу жизнь. Несмотря на весь символизм. Про нашу жизнь.
Анна Таланова:
- Мне кажется, это рассказ не об определенных людях. Это библейская и философская истории. И хорошо, что режиссер и сценограф избежали столкновения с бытом. Сами персонажи превращаются в декорации (выбеленные лица, черные брови, красные губы Саломеи), в обобщающие образы. Хотя присутствие арестантов… Мне показалось, что они немного разрушали общую стилистику. Сразу вспомнился Солженицын…
Мы же знаем, за что посадили Уайльда в тюрьму. Для него было большим потрясением предательство любимого человека. А предательство возникло, потому что каждый защищал себя. Отсюда тема эгоизма, наверное. Мы знаем, что Уайльд был зациклен на себе.
Есть интересная книга «Завещание Оскара Уайльда». Почитайте, кто не читал. Многое станет понятно про автора…
Это лишь часть впечатлений о спектакле. Кто-то сказал: «Очень красиво. Но зачем?» Вспомнили решетки, которые появляются в начале и в конце, в которых буквально был сплющен Ирод (Сергей Кабайло). Обратили внимание на костюмы: в стиле модерн – женские, классические – мужские. Пытались понять – о чем: о страсти, о любви, о смерти, об эгоизме…
Вспомнили об античном театре, о декламационном театре… О том, что режиссер увлекается биомеханикой, то есть когда смысл выражается через движения, пластику. О том, как же и с помощью чего в этой постановке меняется место действия, как все-таки решается пространство сценографом. Перечислили все: занавес с ангелами Бердслея, решетки, белый пол, стулья, красную ткань, Луну… Мнения разные. Действительно, разобраться сложно в символизме режиссера. Особенно тем, кто не читал пьесы и плохо знаком с библейскими мотивами. И является поклонником психологического театра. Но когда речь зашла о Луне (а Луна в спектакле действующее лицо – актриса Елена Сметанина), обратились-таки к сценографу – к Борису Вадимовичу ШЛЯМИНУ. Специальному и почетному гостю «Театрального перекрестка» - представителю Питерской театрально-художественной школы (выпускник факультета сценографии ЛГИТМиКа), лауреату премии города Нижнего Новгорода, главному художнику Академического театра драмы.
Борис Шлямин, сценограф спектакля:
- Режиссеры не любят рассказывать – про что и как это сделано… Но мы с вами отчасти учимся. Рад, что вы практически на все обратили внимание. В принципе, поняли все верно. А дальше работает зрительское воображение, фантазия. А воображение и фантазия могут пойти и дальше самого режиссерского замысла. Это прекрасно! Так и должно быть.
Как работали мы… То, что Оскар Уайльд попал в тюрьму – реальный факт. Режиссер пошел от этого. В целом, если посмотреть на всю конструкцию, она напоминает именно тюремную коробку, в которую попал Уайльд. И над головой у него решетка. По ней и движется занавес.
Именно в тюрьме, находясь в яме и видя над собой тюремные решетки, он сочиняет «Саломею». Это его видения. В каких цветах? Конечно, в черно-белых. Это конец жизни автора. Может быть, у него произошел такой взрыв. Переосмысление собственной жизни. Поэтому и библейские сюжеты в написанной им пьесе. Можем фантазировать в любых направлениях.
Почему такие лица, костюмы. Да, эти персонажи сошли с иллюстраций Бердслея. Мы соединили эти истории. Возник такой задник. Но задник- занавес с ангелами не просто движется как обычно вниз-вверх или вправо-влево, а он «ходит» вперед- назад, организуя пространство, сужая или расширяя его. На самом деле это технически сложная конструкция. Чтобы ее сделать, работали инженеры, специалисты.
В результате занавес - тоже действующий персонаж. Он меняет пространство, сменяет места действия. Одну сцену на другую. Это и обложка книги. Саломея срывает занавес (обложку книги), заворачивается в него. Танцует в нем. Ангелы ее укутывают. Но, думаю, этот танец уже не здесь. В иной жизни. Укутываясь, она тем самым закачивает свою историю, книга завершена.
Да, спектакль решался как пластический, что уже не подразумевает наличие большого количества реквизита, тех или иных бытовых предметов. Здесь они совсем ни к чему.
Стул – самый универсальный предмет. Стулья и используются по-разному, если вы заметили. Вспомним хотя бы, на мой взгляд, сильную сцену, когда Ирод волочится за стулом, держась за него. Понятно – с ним что-то произошло. И не просто психологический стресс, но буквально нечто физическое. Может быть, его инсульт хватил, ноги отказали… Опять же наше воображение.
Долго думали, как и из чего сделать пол. История же трагическая. Две смерти. Одно самоубийство. Остановились на холодном белом пластике – кафель в морге, где отмывают кровь…
Луна… Луна тоже появляется, и вы это заметили, всякий раз неслучайно. Либо, являясь предвестником чего-то страшного, либо завершает ту или иную сцену, подытоживает. Кровавая Луна. Об этом писал сам Оскар Уайльд. Луна – источник, символ и жизни, и смерти.
Возникли вопросы о костюмах. Совершенно верно, мужские костюмы – классические смокинги. Классика есть классика. Сколько времени бы ни прошло, это останется. Женские костюмы, кстати, тоже современные. Как ни странно вам покажется, но мне дал толчок журнал, который я открыл на странице с последним показом моды в Дубаях… Платье для Иродиады оттуда. Это один из последних брендов в Дубаях. Модное платье у Луны. Современные восточные костюмы, модные персидские платья. Саломея в белом. Она – невеста…
Еще раз напомню о том, что это пластический театр. Тут даже слова не так важны. Смыслы передаются через пластику. По сути, графично все. И лица, и пластика. Лица – маски. Тоже символы.
Режиссеру очень важна была архитектура тела. Он увлекается этим. Конечно, это с античностью где-то рядом. Поэтому ваши ассоциации не случайны.
Артистам сначала было немного сложно в этом жанре работать… Но приехал балетмейстер из Санкт-Петербурга Елена Прокопьева (одна из немногих российских хореографов, кому посчастливилось пройти стажировку у знаменитой Пины Бауш), надели костюмы, образовалось пространство… И все «закружилось». Артисты пошли от внешнего образа, от пластики. Все выстроено. Продумано до мелочей. Открою секрет: артисты даже считали клетки, по которым ходят. Как шахматные фигуры. Как балетные артисты.
Спросили про голову Пророка Иоканаана… Конечно, нелепо было делать ее из папье-маше. Напомню, это видение Уайльда. Иоканаан не умирает… Лишь в этой истории. Поэтому мы решили эту сцену именно так.
Тамара Егоровна Яровикова, заведующая литературной частью театра:
- Мне показалось, в этом спектакле гармонично соединились три времени: библейское, время модерна XIX века (Уайльд и Бердслей) и наше время, сегодняшний день.
Давайте поблагодарим Бориса Вадимовича Шлямина за интереснейший рассказ. Думаю, это наша не последняя встреча!
(Аплодисменты).
Конечно, и полутора часов мало, чтобы разобраться в спектакле… Многие захотели прийти на спектакль еще раз, перечитать пьесу. Это уже немало.
Но мы очень надеемся на то, что подобный разговор помог нам всем открыть новые смыслы в спектакле «Саломея», испытать новые эмоции и чувства.
В этот же вечер смотрели снова постановку Искандера Сакаева. Произошло это, казалось бы, случайно… Но бывают ли такие случайности?.... Ориентировочно следующая встреча состоится 31 января (снова пятница). Говорим о пластическом решении «Острова грехов». Смотрим спектакль «Мещане» главного режиссера театра Вадима Данцигера. (Будут изменения, обязательно сообщим. Все-таки начнутся каникулы!)
Огромное спасибо всем участникам клуба «Театральный перекресток»! До следующей уже долгожданной встречи!
