Борец и докер, выбравший профессию актёра, на много лет он превратился в проходчика на шахте и бурильщика. О возвращении на театральную стезю уже и не думал, но… Удивительная судьба актёра Нижегородского театра драмы Николая ПОЖАРНИЦКОГО, на днях отметившего свой юбилей, увлекательнее любого романа.
Основать деревеньку
— Николай Григорьевич, слышала, что ваша семья — одна из первых, кто участвовал в «великом переселении» в Казахстан?
— Когда началось освоение земель восточнее Урала, отец моего дедушки решил испытать судьбу. Семья поселилась в северном Казахстане, на реке Ишим, где дедушка Каллистрат с другом — или, как там говорили, кунаком — основали село Поповка.
— Почему Поповка, а не, к примеру, Пожарницовка?
— Когда надо было столбить земли, они поехали в уездный город Атбасар, к землеуправу. Тот выбор земли на слиянии рек одобрил, но сказал: «Разрешу там селиться, если вы моё имя увековечите. Я — Попов. Вот и назовите своё село Поповка». Так и назвали. В этой самой Поповке я и родился. После того как отец умер, мама переехала в Атбасар, вышла замуж. Удивительный человек был отчим — мощный, с оригинальной фамилией Ласкавый. Настоял, чтобы я окончил десятилетку. А потом… Вместо лётного училища, куда собирался, поступил… в Новосибирский институт советской кооперативной торговли.
— Неожиданный выбор для юноши.
— Всё просто. Туда поступала моя девушка. Правда, я поступил, а она нет. Учился хорошо, но через год понял: не моё, ушёл в армию. Попал на Дальний Восток, в город Свободный, в пограничный гарнизон, как раз после конфликта с Китаем на острове Даманский. Там всегда было неспокойно. А отслужив, мы с друзьями поехали в Находку, чтобы заработать денег и пойти учиться.
Как-то на уроке я рассказывал об отношениях Евгения Онегина и Татьяны. Урок закончился, а класс всё слушал, и учительница плакала от сочувствия пушкинским героям.
Находка для актёра
— Чем же привлекла вас Находка?
— Это огромный порт. Мы работали докерами — грузили лес, мешки, ящики. Ещё в школе я был чемпионом республики Казахстан по борьбе среди юниоров в своём весе. Для сильного юноши это отличный способ заработать. Там же я попал в комсомольскую бригаду и в театральную студию, и вскоре на мне держался весь репертуар. И вот как-то сижу, читаю газету и вижу, что во Владивостокском институте искусств недобор студентов. Помчался туда. По институту ходили как по переполненному автобусу. В коридоре было не протолкнуться. На три места претендовали 300 человек. Почему меня взяли — не знаю. Может, потому что на доках накачался.
— Помните, что читали при поступлении?
— Монолог из своего студийного спектакля «Всё остаётся людям» и «Мцыри». Так я стал студентом, бегал в массовке в знаменитом «Разгроме» Ефима Табачникова, где блистал Валерий Никитин в роли Морозко. Я и не предполагал, что через много лет мы окажемся в одном театре, в Нижнем. Как-то поехали на гастроли в гремевший в то время по стране новосибирский театр «Красный факел». Я подрабатывал ещё и монтировщиком, и кто-то мне сказал: «Хочешь попасть в этот театр, напиши тут свою фамилию». И я написал. После выпуска из института меня «купил» театр Оренбурга. А летом я приехал в Новосибирск — там жили родители моей жены Нелечки. Зашёл в театр, говорю: «Хочу у вас работать!» — «Почему?» — спросил режиссёр Семён Иониди. «А я у вас извёсткой на колосниках свою фамилию написал!» — отвечаю. «А, это аргумент!» — посмеялся он. Меня прослушали и взяли. В «Красном факеле» я отработал девять лет.
Нефть и кусочек торта
— Потом сильно заболела моя жена Нелли, нужны был деньги, — продолжает Пожарницкий. — Я бросил театр и поехал на Кузбасс, в Киселёвск, в шахту. Два года там работал «проходимцем» — проходчиком-шахтостроителем. Дальше меня позвали на Север, на нефтяной промысел, в Нижневартовск, бурить землю. Тогда там были очень большие зарплаты. Проработал 10 лет. Неле сделали операцию, готовили к выписке, но случайно вкололи не то лекарство. Этот укол приковал её к кровати. Я полгода жил с ней в палате. Уже и не думал возвращаться в театр. Но встретил друга, основавшего в Новосибирске Театр на Левом берегу, и он меня уговорил пойти к нему — хотел мной запугать запившего артиста. Запугал. А я остался в этом театре. На пять лет. Сыграл Ксанфа в «Эзопе», Эфраима в «Любви под вязами».
— Как же вы попали в Нижний?
— Нас с женой давно сюда звали. Здесь же город храмов. Нелли, она художник, сказали: «Сколько можно писать один и тот же храм? У нас их сорок! Приезжай и пиши!» Как-то я приехал в Нижний в гости, пошёл гулять по городу. И вижу — торт стоит! Театр драмы! Я его обошёл, зашёл через служебный вход, спросил: «Кто худрук?» — «Георгий Демуров». — «Можно ли с ним поговорить?» Услышал в трубке рокот демуровского голоса и вскоре предстал перед его взором. Проговорили минут сорок. Он предложил мне прийти на просмотр на следующий день.
— И вы, судя по всему, пришли…
— Я думал всю ночь. Решил прийти, чтобы потом, когда поеду домой, в поезде, не думалось, что не пробовал. Пришёл. Оказалось, никто не верил, что я приду! Но все собрались. И больше часа я им читал. Все слушали, не останавливали. Читаю монолог Эфраима и вижу: Валерий Никитин как-то странно на меня смотрит. Я же не знал, что он его в Нижнем играл. Пока они совещались, я сорок минут гулял по театру. А они не меня обсуждали, а вспоминали, как сами показывались! Потом Демуров говорит: «Трудно мне это вам сказать, взять мы вас сейчас не можем… Но 1 сентября на сборе труппы я буду рад представить нового артиста театра Пожарницкого»! И вот 10 лет я здесь.
Представитель Деда Мороза
— Вы видели зрителей многих городов. Чем отличается наш, нижегородский?
— Он не развращён комедиями, ходит на классику. Редко в каком театре такое увидишь. Причём даже в дождь, в непогоду зрители стремятся в театр. А на детских спектаклях ребята не отпускают нас со сцены. Это очень здорово!
— Дети действительно вас очень любят. Вы стали самым знаменитым Дедом Морозом города. А внучка вас в этой роли признала?
— Вот дочка, Жанна, никогда не признавала. Печалилась, что я уходил именно тогда, когда приходил Дед Мороз. Правда, раз сказала, что у Деда Мороза рубашка как у меня. А внучка, Настя, нашла костюм. Расстроилась. Я объяснил: «Ты же знаешь, я — актёр. Мы — законные представители Деда Мороза. Людей же миллионы! Разве он успеет всех обойти? Это как Бог. Ты же в храм ходишь, Бог же общается с людьми посредством священников. А мы — священники Деда Мороза!»
В образе патриарха Гермогена на праздновании годовщины Нижегородского ополчения. Нескольких разноплановых священников сыграл Пожарницкий и в театре, перемежая их с ролями капитана, аптекаря и даже адмирала Кушелева.
Настоящий Дед Мороз работы не боится.
Ольга Севрюгина
